Эвакуация белых из Крыма была страшной: «Давка, голод, смерть»

Общество

О той трагической крымской эпопее большинство из нас знает по кадрам знаменитого советского фильма «Служили два товарища». Толпы разношерстного народа штурмуют пришвартовавшийся пароход, паника, грандиозная давка, в воду с переполненных трапов летят выроненные чемоданы, а порой даже люди. Поручик Брусенцов в исполнении великолепного Владимира Высоцкого силой прорывается на судно, угрожая применением оружия, любимая женщина, с которой он только что обвенчался, вынуждена остаться на берегу…

Генерал барон Петр Николаевич Врангель, правитель и главнокомандующий вооруженными силами Юга России, противостоящими Красной Армии, отлично понимал, что находящиеся на полуострове войска вряд ли смогут удержать его, защитить от прихода «красных комиссаров». А потому уже вскоре после вступления в должность главкома (в апреле 1920-го) он распорядился начать подготовку плана массовой эвакуации морем войск и мирного населения, не желающего оставаться под властью большевиков.

Для отправки людей морем в эмиграцию были выбраны пять крымских портов: Севастополь, Евпатория, Ялта, Керчь и Феодосия. К каждому из них приписали определенное (в зависимости от предполагаемого числа эвакуируемых) количество кораблей – военных, пассажирских, грузовых… По первоначальным прикидкам вывезти из Крыма предполагалось около 75000 человек — в основном военнослужащих, однако позднее, когда этот план пришлось реализовывать, реальные цифры оказались куда боле впечатляющими.

Час «Х» пробил для врангелевского Крыма в середине осени 1920-го. До той поры у правительства Страны Советов, что называется, руки не доходили до решительных действий по ликвидации этого последнего клочка белогвардейской России: слишком большие силы Красной Армии были задействованы в войне против Польши. Однако в октябре Варшава подписала с Москвой договор о перемирии. После этого у большевиков освободились силы для того, чтобы окончательно разобраться с Белой армией и ее «черным бароном». Сил этих, которые были сосредоточены на Южном фронте под командованием прославившегося в Гражданскую полководца Михаила Фрунзе, оказалось много.

ЧИТАТЬ  Дистанционка оказалась губительной для здоровья школьников

Вот лишь некоторые количественные показатели. Пехота и кавалерия: у «красных» — почти 190 тысяч, у Врангеля – 76 тысяч; орудия – соответственно 620 и 270; пулеметы – 3000 и 1400.

В ночь с 7 на 8 ноября (по новому стилю) 1920 года части Красной Армии форсировали Сиваш, практически одновременно с этим Фрунзе приказал атаковать Перекопские оборонительные позиции противника. Через день войска Врангеля начали отступление. Участь «белого» Крыма была предрешена.

«Ни одна иностранная держава не согласилась принять эвакуированных»

Наступил черед реализовывать секретный врангелевский план вывоза войск и части населения морем за границу.

11 ноября главнокомандующий Русской армией отдал приказ по армии и флоту:

«Русские люди! Оставшаяся одна в борьбе с насильниками, Русская армия ведет неравный бой, защищая последний клочок русской земли, где существуют право и правда. В сознании лежащей на мне ответственности я обязан заблаговременно предвидеть все случайности.

По моему приказанию уже приступлено к эвакуации и посадке на суда в портах Крыма всех, кто разделил с Армией ее крестный путь, семей военнослужащих, чинов гражданского ведомства с их семьями и отдельных лиц, которым могла бы грозить опасность в случае прихода врага.

Армия прикроет посадку, памятуя, что необходимые для ее эвакуации суда стоят в полной готовности в портах согласно установленному расписанию…

Дальнейшие пути наши полны неизвестности. Другой земли, кроме Крыма, у нас нет. Нет и государственной казны. Откровенно, как всегда, предупреждаю всех о том, что их ожидает.

Да ниспошлет Господь всем сил и разума одолеть и пережить русское лихолетие. Генерал Врангель».

В это же время было опубликовано специальное разъяснение крымского правительства, предупреждавшего, что никаких гарантий на будущее людям, отправляющимся на чужбину, оно дать не может:

ЧИТАТЬ  Британские ученые исследовали механику заражения COVID-19

«Ввиду объявления эвакуации для желающих офицеров, других служащих и их семейств правительство Юга России считает своим долгом предупредить всех о тех тяжких испытаниях, какие ожидают приезжающих из пределов России. Недостаток топлива приведет к большой скученности на пароходах, причем неизбежно длительное пребывание на рейде и в море.

Кроме того, совершенно неизвестна дальнейшая судьба отъезжающих, так как ни одна из иностранных держав не дала своего согласия на принятие эвакуированных. Правительство Юга России не имеет никаких средств для оказания какой-либо помощи как в пути, так и в дальнейшем. Все это заставляет правительство советовать всем тем, кому не угрожает непосредственной опасности от насилия врага, остаться в Крыму».

Как подсчитали потом, для эвакуации были использовано 126 кораблей и вспомогательных плавсредств. Среди них 18 боевых кораблей Черноморской эскадры (в том числе два громадных линкора), 26 транспортов, десяток пассажирских пароходов, несколько иностранных (прежде всего — французских) судов, находившихся в это время у берегов Крыма… Видя, что количество эвакуируемых может оказаться значительно больше запланированного, в назначенные для погрузки людей пять крымских портов подогнали даже «некондицию» — катера, баржи, корабли с неисправными машинами (их предполагалось тянуть на буксире).

Эвакуация белых из Крыма была страшной: "Давка, голод, смерть"
Эвакуация из Крыма. Ноябрь 1920 г. Фото из livejournal.com.







«Плакали, целуя коней»

В разработанном штабом Врангеля плане был заранее предусмотрен порядок погрузки госпиталей, особо ценного имущества, запасов топлива, продовольствия и воды. Кроме того каждое армейское подразделение было заранее приписано к одному из портов – пунктов погрузки на корабли. В соответствии с этим, сразу же, как только Врангелем было принято решение об эвакуации, войска, оставив на передовой линии лишь части прикрытия, «суворовским маршем» поспешили к назначенным местам погрузки. Там их встречали специально назначенные офицеры-распорядители и направляли к конкретным пристаням и пирсам.

Воинам разрешали подниматься на борт лишь с личными вещами и легким вооружением. Все остальное приказано было оставить на берегу – пушки, повозки, лошадей…

Ситуацию с лошадьми, вспоминая драматический финальный эпизод из фильма «Служили два товарища», можно дополнить воспоминаниями одного из участников тех событий, генерал-лейтенанта Петра Аверьянова, который эвакуировался на судах из Феодосии.

«Стали прибывать кубанские конные полки. Они подходили в конном строю, затем спешивались и уже пешими вводились на базу, оставляя своих лошадей на произвол судьбы. Некоторые казаки плакали, обнимая и целуя своих коней, другие убеждали толпившихся возле базы в небольшом числе феодосийских обывателей разобрать казачьих лошадей по своим домам.

Изредка раздавались револьверные выстрелы, которые объяснялись тем, что некоторые офицеры убивали своих коней. Вскоре все прилегавшие к базе улицы были заполнены брошенными казаками лошадьми, которые тревожно ржали, тянулись за казаками, подходили к ограде базы, просовывали в отверстия ограды свои головы. Несколько коней прорвались через ворота за своими хозяевами».

По сравнению с дисциплинированными офицерами и солдатами куда сложнее было управлять массой штатских, которые тоже хотели оказаться на борту. По мере того, как судов, на которые шла погрузка, в порту оставалось меньше и меньше, публика становилась все отчаяннее. Некоторые из штатских пытались прорываться через оцепление, выставленное возле пристаней. Другие, раздобыв лодку, подгребали к борту крупного корабля и пытались упросить кого-нибудь из членов команды поднять их на палубу, суля деньги и ценности.

Вот что записал позднее один из очевидцев посадки на пароход «Саратов» в порту Севастополя: «Чувство страха, близкое к панике, остаться на берегу, доминировало над всеми, и потому каждый устремлялся к пароходу, стараясь всеми способами, забраться на него, хотя бы с потерей оскребков оставшегося у него скудного и легковесного багажа. Были случаи, когда члены семейств бросали своих близких родных… Многие, даже почтенного возраста, и люди в чинах, не имея возможности попасть на пароход по трапу, взбирались по канатам, оставляя на берегу все свое имущество».

Сам Врангель утром 14 ноября объехал на катере стоящие в порту Севастополя корабли, чтобы проверить, как идет погрузка. Днем вместе с офицерами своего штаба барон был доставлен на борт крейсера «Генерал Корнилов» (этот корабль хорошо известен по классическому школьному курсу истории: ведь первоначальное его название «Очаков», и именно на нем в 1905 году произошло восстание матросов, которое возглавил лейтенант Шмидт).

Согласно подготовленному плану, эвакуации «Корнилов» предназначался исключительно для размещения на нем высших военных руководителей и их штабов. Однако, видя, как много людей, желающих эвакуироваться из Крыма, еще остается на берегу, Врангель распорядился погрузить на крейсер максимально возможное количество «прочей публики». Лишь после того, как корабль был забит под завязку, уже в темноте, была дана команда сниматься с якоря.

«В уборную стояли часами»

Если уж штабной «Генерал Корнилов» в итоге оказался перегружен людьми, что говорить о других кораблях! Сохранившиеся в документальных свидетельствах цифры впечатляют.

Например, эсминец «Грозный», рассчитанный на размещение экипажа в 75 человек, принял на борт 1015 пассажиров. Пароход «Саратов», имея 1860 мест в каютах, вывез 7056 беженцев.

Одним из наиболее перегруженных оказался транспорт «Рион», который принял на борт около 7 тысяч человек. Один из оказавшихся на нем офицеров вспоминал:

«Рион» поплыл по волнам покачиваясь, временами теряя равновесие из-за тяжелого людского груза на палубах. Когда «Рион» давал опасный крен, начальство требовало: «Всем на левый борт», а через короткое время снова крик: «Всем на правый борт».

Впрочем, для некоторых других пассажиров на некоторых других судах условия оказались куда комфортнее.

«На одних пароходах была грязь, давка и голод, и лишний багаж сбрасывали в море. На других же была и вода, и провиант, и разрешали брать с собой все, что угодно. Я не говорю про американские пароходы, на которых беженцы пользовались всеми удобствами и даже комфортом. Это – иностранные пароходы, и пассажиры их – случайные счастливцы».

И все-таки на большинстве кораблей «армады» теснота была страшная. Вот лишь некоторые из сохранившихся воспоминаний на сей счет.

«В трюме было множество народу. Тут же помещались эвакуировавшиеся с частями женщины — семьи офицеров и сестры милосердия. Посредине трюма, на люке, ведущем в нижнюю его часть, расположилась группа казаков. У них оказалось вино, и почти всю ночь они пили и шумели.

Огромный транспорт был сплошь заполнен людьми. Спали не только во всех трюмах, но и по всей палубе, так что между лежавшими оставались лишь узенькие дорожки для прохода».

«Приходилось перелезать через тюки, через людей; то наступишь на чью-то ногу, то толкнешь, и часто под нелестные о нас отзывы «милых дам». Особенно попадало нам от этих особ, стоящих в очереди в WC. А очередь была нескончаемая. Стояли, думаю, часами».

«Переезд по морю до Константинополя длился пять дней. Генерал, солдат, юнкер, дама — все уравнялись в правах на кружку воды или проход в уборную. 

Вежливость, дисциплина, выдержка, воспитанность исчезали. От скученности и грязи появились насекомые. Вымыться, хотя бы морской водой, был невозможно. Да и переодеться было не во что.

Спали вповалку на мокрых палубах, в грязных трюмах, под копотью труб. Особенно тяжело было женщинам. В этой обстановке родилось несколько младенцев и умерло несколько больных и стариков. 

Выдавали немного хлеба или лепешки, которые пекли по ночам; минимальные дозы консервов, селедки. Бывали дни полной голодовки. Не было не только горячей пищи, но и горячей воды для чая».

Сколько людей погибло при экстремальной посадке на корабли, сколько умерло во время дальнего морского перехода, — достоверных сведений найти не удалось. Известно об одной крупной трагедии, случившейся во время «великого исхода».

Ночью с 18 на 19 ноября, когда корабли попали в сильный шторм, бесследно исчез миноносец «Живой» (вот ведь какая жестокая шутка таилась в его названии), на борту которого находилось около 260 человек. Этот корабль еще при отправлении из крымского порта имел серьезную неисправность: на нем была повреждена паровая машина. Так что самостоятельно «Живой» двигаться не мог, а потому его тащило другое судно – буксир «Херсонес».

Разгулявшиеся волны порвали буксирный конец, и оставшийся совершенно беспомощным эсминец не смог им долго противостоять. Когда командованию эскадры стало известно о происшествии, несколько судов вернулись к предполагаемому месту катастрофы, но никаких следов миноносца и находившихся на нем сотен людей обнаружить не удалось.

Кроме «Живого», не добрался до турецких берегов и по крайней мере еще один корабль. Команда тральщика «Язон», когда уже была пройдена половина пути, вдруг решила вернуться назад, в захваченный большевиками Крым. Вряд ли такое известие обрадовало пассажиров, однако их мнение в расчет не приняли. О дальнейшей судьбе «возвращенцев» сведений нет.

«Дама запускала руку за декольте и вытаскивала вшу»

Путь через все Черное море до турецкого Константинополя занял у перегруженных судов «армады» от 4 до 5 дней. Однако, когда корабли с русскими беженцами оказались на рейде этого города, местные власти не спешили разрешать начало выгрузки измученных людей на сушу. Такой непонятный карантин длился неделю. И все это время «крымчане» продолжали оставаться запертыми в тесноте корабельных кубриков, трюмов и коридоров.

То, что творилось тогда в этих импровизированных узилищах, вызывало у людей из приличного общества (а таковых было на кораблях очень много) настоящий шок.

«Дальше шло все хуже и хуже. Пропадала всякая стыдливость, и понятия о приличном и допустимом значительно расширились и упростились. Иногда наша дама днем во время разговора запускала себе руку за декольте и вытаскивала вшу, которую предлагала мужу немедленно уничтожить на ее глазах.

Обилие вшей было так велико, что за один прием каждый из нас убивал их в своем белье штук по 70-80. Под конец нашего пребывания на корабле всякое понятие о стыдливости исчезло и можно было видеть совершенно необыкновенные картины: мужчины и женщины, сидя вокруг одной и той же свечи, раздевались почти донага и, продолжая вести самый салонный разговор, избивали вшей.

Об этом времени нельзя вспоминать без душевной дрожи и нравственного потрясения. Это было настолько заметно, что после выгрузки с корабля почти все составившиеся на нем компании распались и не поддерживали между собой, казалось, так прочно установившихся дружественных отношений».  

Последние корабли организованной Врангелем «крымской армады», отчалили от берегов полуострова 17 ноября (по новому стилю) 1920 года и прибыли в Константинополь 21 ноября.

Несколько лет спустя генерал в одном из своих сообщений упомянул, что в общей сложности во время «великого исхода» удалось эвакуировать морем почти 146 тысяч беженцев, и это не считая судовых команд. Среди вывезенных за границу около 50 тысяч военных, 6 тысяч раненных, 7 тысяч женщин и детей…

Дальнейшая судьба большинства из этих десятков тысяч русских людей, вынужденных покинуть родину, печальна. Офицеры и солдаты врангелевской армии на долгие годы оказались фактически заперты в специально оборудованных лагерях в Галлиполи, Чаталджу, на острове Лемнос. Военные корабли русской эскадры вынуждены были уже через несколько месяцев перебазироваться в тунисский порт Бизерта, где они и стояли на приколе еще долгие годы.

Однако все это оказалось куда менее страшно, чем то, что выпало на долю тех, кому не удалось эвакуироваться на кораблях «белогвардейской армады». Большевики, заняв полуостров, начали проводить там зачистку, отовсюду «выгоняя врангелевский дух». О предпринимаемых мерах красноречиво свидетельствует заметка в газете «Красный Крым» от 5 декабря 1920 года: «В освобожденном Крыму еще слишком осталось белогвардейщины. Мы отнимем у них возможность мешать строить нашу жизнь. Красный террор достигает цели, потому что действует против класса, обреченного самой судьбой на смерть, он ускоряет его погибель, он приближает час его смерти! Мы переходим в наступление!»

Источник: https://www.mk.ru/social/2020/11/18/evakuaciya-belykh-iz-kryma-byla-strashnoy-davka-golod-smert.html

Оцените статью
Белогорск News
Добавить комментарий